XXVI Апрельская международная научная конференция прошла в НИУ ВШЭ. Традиционно на ней обсуждают фундаментальные вопросы и научные результаты, актуальные для мирового сообщества.

В этом году для участия в сессионной части программы подано 857 заявок, а отобрано из них только 394 докладчика – ученых из известных университетов России, Индии, Италии, Канады, Китая, США.

Исследование «Оценка социально-экономических эффектов государственной политики для Дальневосточного федерального округа на основе региональной вычислимой модели общего экономического равновесия» представила ведущий аналитик направления «Макроэкономические исследования и прогнозирование» ФАНУ «Востокгосплан» Полина Перетятько.

«Дальний Восток определен как геостратегическая территория Российской Федерации. В рамках ускорения его социально-экономического развития приняты беспрецедентные по масштабу меры. Работают налоговые льготы преференциальных режимов (территорий опережающего социально-экономического развития, свободного порта Владивосток, Арктической зоны Российской Федерации, Курильских островов, региональных инвестиционных проектов, специального административного района на острове Русский и т.д.). Перечисляются субсидии на создание инфраструктуры, действуют меры по привлечению трудовых ресурсов, созданы и функционируют многочисленные институты развития», – подчеркнула Полина Перетятько.

По ее словам, очень важно правильно оценить результативность такой политики. В последние 5 лет показатели инвестиций и отгрузки добывающего сектора в ДФО растут быстрее, нежели в среднем в РФ, в то время как обрабатывающая промышленность и реальные доходы  отстают. И это должно учитываться при разработке новых мер поддержки.

В 2025 году стартовал новый этап в стратегическом планировании будущего Дальнего Востока, связанный с разработкой стратегии социально-экономического развития округа до 2030 года с прогнозом до 2036-го. Определение эффективности некоторых мер, предлагаемых к включению в документ, стало целью исследования экспертов Востокгосплана.

Среди таких мер:

  • создание единой преференциальной зоны путем унификации существующих режимов стимулирования инвестиционной активности;
  • внедрение и масштабирование экспериментальных правовых режимов (ЭПР), включая соответствующий порядок для беспилотных авиационных систем (БАС) и в электроэнергетике;
  • электрификация железнодорожного участка Волочаевка 2 – Ванино в рамках модернизации БАМа и Транссиба.

«Данные меры выбраны в связи с их распространенностью в качестве механизмов промышленной политики. Создание преференциальной зоны – традиционный инструмент стимулирования. Электрификация предполагает инвестиции в инфраструктуру, экспериментальные правовые режимы – снижение регуляторных ограничений. Возникает вопрос: «Как эти меры оценивать?», – продолжила Полина Перетятько.

Она пояснила, что регламентированные способы оценки недостаточны для полного определения эффектов реализации этих мер: в требованиях к финансово-экономическим обоснованиям критерии оценки в известной степени формальны и сосредоточены в основном на бюджетных доходах и расходах. Текущая экспертиза осуществляется в основном через анализ «план-факт». При этом игнорируются межотраслевые связи, не учитываются ценовые и структурные эффекты.

Поэтому возникает необходимость создать экономико-математический аппарат для оценки этих эффектов.

«В качестве способа оценки мы выбрали вычислимые модели общего равновесия или CGE-модели. В отличие от балансовых моделей они позволяют полностью оценить все типы государственной политики, а в отличие от эконометрических моделей, не требуют длинных рядов данных, которых в региональной статистике просто не бывает. CGE-модели активно используются при оценке мер промышленной политики. Они применяются для определения результатов изменения налоговых ставок, субсидий, инфраструктурных вложений, торговых соглашений, отраслевой политики и мер по защите окружающей среды», – отметила эксперт.

Построенная экспертами Востокгосплана вычислимая модель общего равновесия Дальнего Востока учитывает 38 отраслей, совершенную конкуренцию, гибкие цены.

«Важной особенностью нашей модели является наличие межрегиональной торговли, рассчитанной на основании данных Росстата методом cross-hauling. Закрытие модели стандартное – через фиксированный дефицит бюджета, фиксированный платежный баланс и реальные инвестиции. Построив вычислимую модель равновесия, мы можем оценить, как рассматриваемые меры влияют на экономику ДФО, задав определенные сценарные условия», – продолжила Полина Перетятько.

Что же получилось в результате расчетов?

Конечные результаты исследования показывают, что наибольший рост показателей ВРП, потребления домохозяйств и налоговых доходов наблюдается в единой преференциальной зоне. Но масштаб этих мер разный, соответственно стоит сравнить их в стоимостном выражении.

Разделив ВРП, потребление домохозяйств и налоговые поступления на возникающие затраты в связи с введением этих мер, можно видеть, что самая эффективная из них  –  электрификация железнодорожного участка.

Если посмотреть на отраслевые эффекты, то можно сказать, что единая преференциальная зона приводит к росту операций с недвижимостью, торговли и добычи полезных ископаемых и сокращению выпуска в обрабатывающей промышленности. Действие экспериментальных правовых режимов и электрификация железнодорожного участка приводят к росту выпуска в целевом секторе (в авиаперевозках, электроэнергетике, транспорте, а также перевозке угля).

«Таким образом, наибольший эффект дают инвестиции в железнодорожную инфраструктуру. Это вызвано высоким значением взаимосвязи транспортного сектора с наличием инфраструктурного дефицита в регионе. Единая преференциальная зона обеспечивает рост ВРП за счет масштабных инвестиций и роста занятости (сценарная предпосылка), однако ее эффективность ограничена отсутствием отраслевой приоритизации, – подытожила Полина Перетятько. – Экспериментальные правовые режимы имеют минимальный эффект из-за низкой локализации производств БПЛА и «потерь» спроса через импорт и межрегиональный ввоз. Отдельные инструменты промышленной политики (преференциальные режимы, снижение регуляторного бремени) уступают инфраструктурным проектам; преференциальные режимы увеличивают выпуск, но не обеспечивают устойчивый рост без дополнительных мер».